Как и думала на обратном пути меня уже ждала Антонина Петровна. Она будто специально отправила своих подружек, сидела одна, болтая ногами, словно маленький ребёнок, а заметив меня, тут же подскочила. Я улыбнулась, больше виновато и открыла было рот, но соседка не позволила заговорить первой:
— Без кофе даже не начинай! Пойдём, мне как раз бывший сослуживец передал вкусное, эфиопское.
Она махнула рукой, приглашая за собой в подъезд. А я сильно и не сопротивлялась. Антонина Петровна обожала кофе, но пила его только по особым случаям, а ещё страсть как любила гадать на кофейной гуще. Я в это особо не верила, да и вкус кофе мне никогда не нравился, но сегодня придётся потерпеть.
— Ты просто почувствуй, — соседка сунула мне под нос горсть зёрен.
Я вдохнула терпкий, душистый запах. Он мне очень нравился, но вот вкус. Я поджала губы и кивнула, Антонина Петровна, не обращая внимания, сунула зёрна в свою маленькую кофемолку.
— Ну ничего, ты с первого глотка поймёшь, это не чета всему, что я тут покупала!
Мой взгляд блуждал по знакомой кухне, за те несколько месяцев, что меня не было, Антонина Петровна успела повесить новую картину. Какую-то абстракцию с растекающимися часами, очень яркими цветами. Психоделика одним словом. А рядом маска, на манер африканских, вытянутая, бежевая со всего двумя красными полосками и одиноким сиреневым пером сверху.
— Ирочка, — привлекла моё внимание соседка, — а, что это вообще за проходимец к тебе попал?
Я не сразу поняла, о ком говорит Антонина Петровна. Она высыпала перемолотый кофе в турку и поставила её на огонь, повернувшись обратно ко мне.
— А… Извините, это был совсем неудачный роман, — я горько улыбнулась, вспоминая Мишу, — наверное, отношения это не моё.
Антонина Петровна всплеснула руками, закачала головой. Она ловко выудила из холодильника шоколадку, а из шкафчика белоснежный зефир и разложила всё передо мной.
— Ну-ка, отставить грусть! — скомандовала она строгим голосом, — всё твоё, что хочется. Вот мы сейчас кофейку попьём, а там я всё увижу. А что увижу, всё твоё будет.
Кофе заварился быстро, наполнив небольшую кухоньку приятным ароматом. Я вдыхала его и постепенно успокаивалась. После смерти бабушки вся жизнь будто потеряла краски, вот я и схватилась за Мишу, который принёс мне несчастье, а скорее качели и сумасшествие. Он появлялся как праздник и исчезал надолго, чтобы я как следует соскучилась. Теперь я это понимала.
— А мужик — это ведь не необходимость, — внезапно сказала Антонина Петровна.
Она села, напротив поставив изящную перламутровую чашку с известным сюжетом. Дама с зонтиком на лавочке, а перед ней кавалер на коленях. Я горько усмехнулась.
— Ирочка, зайка моя, ну, рассказывай. Я так с тобой давно не болтала. Что за новая работа? Сложная?
— Ой, что вы, — я улыбнулась, — это я чтобы скучно не было, в пункт выдачи устроилась. «Пегас маркет». Видели же?
— А как же, — она кивнула, подперев ладонью щёку, и внимательно слушала.
Внезапно накатившая грусть от воспоминаний испарилась без следа. И я с восторгом рассказывала о пегасе. О Пете и Паше, о странном, но хорошем Кариме. О том, как иногда посетители меня пугают, но я стараюсь не подавать вида. Люди же разные бывают, что их теперь осуждать за вкусы и хобби?
Вон бабуля тоже любила гадать на картах таро с Антониной Петровной, хотя мне она не позволяла присоединяться, говорила, что рано ещё. А после универа я как-то и разуверилась в картах, зодиаках и прочей «магии».
И, конечно, заговорила и о Льве.
— Он такой красивый, — шептала я, будто кто-то может подслушать, — глаза тёмные, волосы рыжие, а на лице ни веснушки. Всегда ходит такой серьёзный и строгий. Он директор зоопарка нашего.
— Ой, Лев Орисович, что ли? — Антонина Петровна широко улыбнулась.
— Да, а вы откуда?.. — протянула я удивлённо.
— Так откуда ж не знать, — она хохотнула, — он звезда, каких поискать.
— Я с ним как-то встретилась, после работы, так мы сходили, поужинали. Так, классно поболтали. Но больше я его не видела. Хотя раньше каждый день. То на улице, то рядом с первой работой. Всегда будто рядом, будто следит за мной.
— Ну прям уж-таки, — соседка прищурилась, внимательно слушая, — он же живёт далеко отсюда. Я мать его знала, хорошая женщина.
— А мне сказал, что недавно переехал в наш район.
Я сделала ещё глоток кофе и поморщилась. Сама того не заметив, выпила почти всё. И теперь о язык неприятно тёрлись кофейные пещинки. Антонина Петровна замахала руками и тут же сунула мне в ладонь блюдце.
— Вот мы с тобой заболтались, переворачивай.
Я кивнула, накрыла чашку блюдцем и резко перевернула. Пальцы слегка подрагивали. Раньше бабушка говорила, что нужно думать о вопросе, но сейчас ничего не шло в голову. Я зажмурилась и спросила совсем странное, не надеясь на ответ: «Где искать счастье?». Не глядя поставила чашку к Антонине Петровне, а блюдце отложила в сторону. 
Соседка долго и пристально рассматривала мою чашку и разводы на ней. Она щурилась, качала головой, хмурилась и всем видом показывала, что всё совсем плохо. Я потупила взгляд в цветастую скатерть на столе и вздохнула. «Каждый сам себе куёт счастье. Ишь чего захотела, просто найти» — ущипнул меня в голове бабушкин голос.
— Ох, Ирина, — нахмурилась Антонина Петровна, — будь осторожна.
Она повернула ко мне чашку и мизинцем указала на узор, который даже без объяснения был чётко виден. На дне красовалась драконья голова, с длинными, прямыми рогами, а по стенкам от неё расходились большие крылья.
— Вот смотри, тут дракон, на всю поверхность. Затмил собой всё. И пока ты с ним не разберёшься, дальше ничего не будет.
Антонина Петровна вздохнула и поставила чашку на стол, слегка звякнув ею. Я рассматривала красивый, слишком чёткий узор и совершенно ничего не понимала. Какой дракон? Как мне с ним нужно разбираться? Как в сказках: отрубить голову мечом? А главное, что будет после? Наконец, спокойная счастливая жизнь?
— Что это значит?
Спросила я неуверенно. Антонина Петровна снова подпёрла щёку ладонью и сильно задумалась. Хотя раньше с бабулей они относились к гаданиям скорее как к развлечению, но отчего-то сейчас всё было по-другому. И я чувствовала это, не спорила, но хотела понимать чуточку больше. Мне нужно было понимать больше.
— Нам всегда выпадают испытания только по силам, — как-то механически произнесла она, — не переживай ни о чём.
— Антонина Петровна, — сказала я серьёзно, насупившись, — расскажите мне, что видели.
Она взглянула на меня испуганно, снова на чашку со злополучным драконом. Её пальцы задрожали, но она сжала их и перевернула и свою чашку. Несколько минут в тишине, лишь тиканье часов и внимательный взгляд соседки, который изучал новый узор.
— Нет, я решительно не понимаю, — наконец произнесла она, поставив свою чашку рядом, — вот смотри, у тебя дракон, затмил всё, требует обратить на себя внимание, помочь.
Её мизинец провёл по краю моей чашки и тут же указала на свою. В переплетении кофейных узоров я не видела решительно ничего, но Антонина Петровна уверенно рассказывала:
— А тут чертёнок, маленький, но безвредный, только нервы немного помотает да исчезнет. Но у меня одно с другим не вяжется.
— Но это же ваша чашка, — протянула я удивлённо.
— Но спрашивала я о тебе, — заявила уверенно соседка, — вернее о том, что тебе грозит. И тут никакого дракона, только бесёнок. Так он безвредный…
— Значит, дракон — это не что-то плохое? — выдвинула я теорию.
— Значит, не плохое, — кивнула Антонина, — а может это не дракон?
Мы вдвоём снова уставились на рисунок. Ничем другим это быть не могло. Дракон, требующий внимание, затмевающий всё, но неопасный, не угрожающий. И кто или что это может быть?
— Значит так…
Соседка выудила будто из ниоткуда карты таро и стала их тасовать, резко убрать со стола всё мешающее. Я быстро выпрямилась, сложив руки на коленях. Внимательно наблюдая, как соседка ловко жонглировала старыми картами. Она внезапно замерла и протянула колоду ко мне:
— Дунь, — произнесла совсем буднично, кивнув на карты.
Я дунула, легонько, уже потерявшись в ритуалах и странных загадках. Антонина Петровна ещё несколько раз переложила карты с места на место и медленно вытянула первую, подвинула её ко мне.
— Открывай.
Послушно положила руку на потрескавшуюся рубашку, с тёмным узором и перевернула её картинкой вверх. С неё на меня внимательно посмотрел император. Мужчина на троне, со скипетром и державой, красная мантия, длинная седая борода. Соседка подвинула мне ещё одну карту, и я, недолго думая перевернула и её.
По плечам пробежали мурашки. Суд. Ангел в самом верху, играет на какой-то трубе, а внизу молящиеся силуэты. Я подняла взгляд на Антонину Петровну, она была серьёзна. В тишине мне протянули третью карту. Пальцы слегка дрогнули, и перевернуть её с первого раза не получилось.
Влюблённые. Словно Адам и Ева, парень и девушка под назидательным взглядом того же ангела. Я медленно сглотнула. Император. Суд. И влюблённые. Я не понимала ничего в картах таро, но одно знала наверняка, трактовать всё слишком буквально нельзя.
Соседка заметно оживилась с последней картой. Она даже слегка улыбнулась. Отложила колоду и указала мне на суд:
— Ты его не пугайся, он лишь говорит о больших переменах. Большие перемены, которые принесу с собой судьбоносный союз.
Антонина Петровна обвела мизинцем всю тройку карт.
— Император — твой дракон, — кивнула она со знанием дела, — неопасность, покровитель.